Занимательная философия

<- Глава 3 Глава 5 ->

Часть 2. Происхождение зла

 

    Глава 4. О природе мистического опыта 

 

Если о мистических озарениях Аммония Саккаса мы можем только догадываться, то насчет Плотина есть ясные свидетельства и его самого, и его ученика Порфирия. Порфирий в биографии Плотина писал: «Так божественному этому мужу, столько раз устремлявшемуся мыслью к первому и высшему богу по той стезе, которую Платон указал нам в «Пире», являлся сам этот бог, ни облика, ни вида не имеющий, свыше мысли и всего мысленного возносящийся, тот бог, к которому и я, Порфирий, единственный раз на шестьдесят восьмом своем году приблизился и воссоединился. Плотин за время нашей с ним близости четырежды достигал этой цели, не внешней пользуясь силой, а внутренней и неизреченной».

Что же именно наблюдал Плотин во время своих медитативных погружений? Конкретных описаний он не оставил, да мистические переживания вообще трудно выразимы словами. Тем не менее мы можем получить некоторое представление о мистических откровениях неоплатоников благодаря одному современному рассказу. Рассказ  этот принадлежит перу океанолога Вячеслава Курилова, который стал известен тем, что сбежал из Советского Союза весьма оригинальным и рискованным образом. Он спрыгнул в открытом море с туристического лайнера, и через три ночи и два дня, счастливо избежав встречи с акулами, вплавь добрался до одного из филиппинских островов. Продержаться столько времени в неспокойном океане ему помогли занятия хатха-йогой. Занимался он самостоятельно, без учителя, собирая информацию по крупицам, и тем не менее достиг просветлённого состояния самадхи, в котором, как считается, индивидуальное сознание сливается с космическим абсолютом, макрокосмом. Вот как это состояние Курилов описывает в книге «Поиск пути».

«Был вечер. Я собирался лечь спать. Когда я оказался в постели и расслабился, перейдя на вибрационное дыхание, то почувствовал, как со мной стало происходить нечто, чего я никогда не испытывал прежде. Сознание стало расширяться, не теряя объекта концентрации, и стало таким четким, каким оно никогда не было. Я потерял все ощущения тела. Вокруг меня образовался круговорот, я попробовал сопротивляться этому состоянию, но было уже поздно. Меня стало засасывать как бы в большую воздушную воронку, и я полетел через темный туннель в другую реальность. Мне было страшновато, но не очень, я уже начал привыкать к неизвестным состояниям. Все движение произошло в глубине моего существа, где оказалось огромное пространство. В этой другой реальности мое «я» было иным, я мог видеть вещи сразу со всех сторон и изнутри. Моя идея, которую я тщетно пытался понять, предстала передо мною во всей своей простоте. Момент созерцания сопровождался экстазом могучей силы — это восхищение, потрясение, радость познавания, любование красотой увиденного, возведенные в степень! Описать это невозможно, я не могу найти слов. Как будто передо мной отодвинули завесу неба, и я увидел такие тайны! Сначала я думал, что присутствую при этом процессе в качестве случайного зрителя, скажем, созерцаю идею, как Ниагарский водопад, но когда у меня в сознании появился невольный вопрос и вся картина одним гигантским движением перестроилась так, чтобы я мог понять с абсолютной ясностью все интересующие меня аспекты, я понял, что весь этот могучий процесс объяснения происходит для меня лично и что я могу спрашивать сколько хочу малейшим движением воли. Мое сознание не фокусировалось в какой-нибудь одной точке и не перемещалось, чтобы увидеть объект с другой позиции, оно было одновременно везде и видело объект сразу со всех сторон и изнутри, так что объект и субъект были одно.

Прежде чем я нашел себя в постели, с тем моим «я» произошло вот что. Мое сознание стало одеваться как бы низшими оболочками и затем было засунуто в физическое тело. Образно говоря, это как если бы меня ударили доской по голове, потом закутали в одеяло и обмакнули в смолу, потом опустили бы в бочку, бочку закрыли наглухо, закатали в ковер и так далее и тому подобное. Или иначе. Я был, скажем для примера, гусеницей, меня превратили в человека и показали мир, а после этого, путем превращений по нисходящей линии, вернули к сознанию гусеницы.

Я вскочил с постели и стал ходить по комнате. С момента, когда я лег спать, прошло не больше пяти — десяти минут. Я задавал себе один и тот же вопрос: «Что было со мной?». Моя идея, предмет моей концентрации, стала ясна мне до простоты. Я решил, что нашёл новый метод познания мира. Я взял карандаш и стал лихорадочно записывать. Потом прочёл. Мне всё понятно, но если прочесть чужими глазами — ничего.

Много позже я стал рыться во всех доступных библиотеках. Я искал описания религиозных экстазов и личных впечатлений отшельников и адептов йоги. Я нашёл очень мало, а о самом самадхи не более пяти строчек.

Самадхи — не отдых, это напряжение всех сил, после него устаешь так, что хочется заснуть мертвым сном. Это крайнее возбуждение всей нервной системы, полная потеря земного, низшего сознания и отключение от внешнего мира. Как правило, человек возвращается в обычный мир эмоционально перевозбужденным, что может вызвать психические отклонения или даже разрыв сердца. Все подготовительные ступени, видимо, существуют, чтобы должным образом закалить тело и дух. Сразу после самадхи уснуть невозможно. Как можно спать после только что сделанного открытия? Никогда не виденного прежде! Никогда не испытанного ранее!

С того самого дня и в течение целого месяца состояния самадхи стали повторяться снова и снова. Я совсем ошалел от перевозбуждения на первых порах, но потом постепенно привык к ним и принял их как необыкновенный подарок судьбы.

При следующих попытках у меня возникли трудности — оказалось, не так просто сформулировать вопрос. На глупые и поспешные вопросы не отвечают. Постановка задачи — полдела, если концентрация не получается, приходится пересматривать вопрос.

Одно моё наблюдение облегчило постановку задачи и концентрацию. Оказалось, что если можно представить объект в антиномиях и концентрироваться одновременно на обеих противоположностях, получается стереоскопический эффект, весь процесс происходит быстрее и успешнее и заканчивается созерцанием до полного понимания.

Меня давно интересовала идея бесконечности. После нескольких дней напрасной концентрации мне удалось сформулировать вопрос так, что передо мной оказались два полюса одной идеи: точка и ничто, или бесконечно малая и бесконечно большая величины. Я удерживал в поле зрения обе эти величины так, как я бы смотрел в окуляры стереоскопа на два аэрофотоснимка, каждый из которых сам по себе ничего не говорит. В один момент, когда я сидел в позе сидхасана и полностью расслабился, со мной случилось что-то страшное. На меня налетел ураган, отбросил тело, и мое «я» стало расползаться в пространстве с огромной скоростью. Это было леденящее кровь самадхи. Я разлетался во все стороны на миллионы световых лет. Огромным усилием воли я остановил это движение, оно направилось назад и продолжалось столько же времени, до тех пор пока я не стянулся в точку.

Я ощутил и осознал бесконечность! Я был уверен, что если бы не остановил это движение, оно продолжалось бы вечно! Я навсегда запомнил ощущение этого космического ужаса.

Однажды у меня был очень интересный эксперимент. Не помню точно, как я сформулировал проблему, но когда я оказался в самадхи, то созерцал одновременно все точки зрения на мир как отдельные философии. Я увидел три точки зрения, о которых не знал раньше. Я разыскал их потом в учебнике по истории философии.

Самадхи дает понимание глубинных процессов, тени которых мы видим и ощущаем как реальный мир.

На более простые вопросы ответ может прийти в виде интуитивной догадки, без потери сознания. Потерей сознания я называю утрату способности объяснить происходящее человеческими категориями.

Там, в глубине, нет никаких противоположностей, а есть только единство. Нет точек зрения, сознание присутствует везде, и так открывается суть вещей. Получается, что мы живём в искажённом, одномерном или двумерном мире: одномерном, потому что в каждое мгновение мы обладаем только одной точкой зрения, а двумерном, потому что мы существуем в мире противоположностей.

Дни и ночи перемешались, я потерял счет времени. Моя жена понимала, что со мной происходит что-то необычное, и старалась меня не отвлекать и не разговаривать со мной. Ни о каком сексе не могло быть и речи — все физические и душевные силы принадлежали только концентрации.

Иногда самадхи происходило непроизвольно. Стоило мне только перейти на вибрационное дыхание, и какая-нибудь идея появлялась в голове (а неразрешимых идей у меня всегда было много), как я тут же погружался в самадхи.

Я не высыпался и никак не мог отдохнуть как следует, у меня трещала голова, а глаза болели от бессонницы. Я понял, что если так будет продолжаться, то не выдержу нагрузки. Тогда я вспомнил о лекарстве, которое моряки практикуют от всех болезней на свете. Я налил рюмку рома, выпил и заснул мертвым сном. Как я выяснил позже, алкоголь и кофе противопоказаны концентрации.

На работе мне сказали, что, если я не спущусь на землю, меня уволят. Дома я чувствовал, что все же надо каким-то образом замечать жену. И, кроме всего этого, настало время сдавать экзамены в мореходное училище, чтобы получить диплом штурмана дальнего плавания.

Я получил диплом штурмана, на работе дела у меня пошли отлично, жена была мной довольна, но… Я потерял способность погружаться в самадхи. Как я установил, процесс накопления знаний, развития памяти и интеллекта, с его возможностями анализа и синтеза, противоречит процессу концентрации. Или одно, или другое.

Источники говорят, что творческий процесс открытия или изобретения — это что-то вроде мини-самадхи. Состояние самадхи несколько раз испытывал Платон. Где-то он упоминает об этом, говоря: «А Ксенофонт этого ни разу не испытал». Архимед, Платон, Ньютон и другие, безусловно, обладали хорошо развитой способностью к концентрации. У них не было экспериментальных лабораторий, и им не нужно было перегружать себя лишними знаниями.

Среди своего окружения я так и не встретил никого, кто проделал бы что-либо, подобное моим экспериментам. Сейчас мир не располагает к этому.

Концентрация и самадхи ведут к непосредственному пониманию идей, мыслей и сути вещей. Тех, кто владеет методом постижения мира через концентрацию, называют посвящёнными.

Именно поэтому так много написано о методах йоги и почти ничего о результатах концентрации и самадхи. Каждый человек должен пройти все сам, никакой учитель не сможет помочь и передать знания, он в состоянии только указать метод или путь. Уже первый опыт самадхи даёт больше понимания сути вещей, чем любое знание, переданное другими.

В той высшей действительности идеи — это реальные объекты, а у нас в сознании находятся только их проекции.

Сейчас, после всего, что я увидел и испытал в самадхи, я знаю: мир, в котором мы живём, является тенью или частью другого огромного реального мира, для постижения которого недостаточно наших понятий, мыслительных способностей и ощущений».

Как видим, мистический опыт Вячеслава Курилова вполне подтверждает существование иной, высшей реальности, платоновского мира идей. Те, кто придерживаются неоплатонической системы взглядов, охотно примут данное свидетельство. Несомненно, что-то похожее испытывал Плотин и многие другие мистики. Насколько можно доверять их прозрениям, и могут ли они служить доказательством существования духовного мира?

Прежде всего обращает на себя внимание бесконечное разнообразие видимых образов. Например, «Бардо Тёдол», Тибетская книга мертвых, наполнена яркими впечатляющими картинами посмертных испытаний души: «О благороднорождённый, из твоего собственного мозга появится и ярко засияет Великий Славный Будда-Херука, коричневого цвета; три головы у него, шесть рук, четыре крепко поставленные ноги; правое лицо — белое, левое — красное, то, что посреди, — коричневое. Из тела вырывается ослепительное пламя, девять глаз широко раскрыты и глядят устрашающе, брови дрожат, как молнии, зубы торчат изо рта и сверкают, пронзительный свист и громкие звуки «а-ла-ла!» и «ха-ха!» вылетают сквозь них; волосы, красно-жёлтого цвета, стоят дыбом и испускают сияние; головы украшены высушенными человеческими черепами и символами солнца и луны; на теле гирлянда из чёрных змей и человеческих голов, истекающих кровью; в первой правой руке он держит диск, во второй — меч, в третьей — боевой топор; в первой левой руке — колокол, во второй — чашу из черепа, в третьей — лемех. Его обнимает Мать, Будда-Кротишвари, правой рукой она обвивает его шею, левой подносит к его устам красную раковину, полную крови; она издаёт звуки, подобные то треску, то лязгу, то громовым раскатам; от обоих божеств исходят ослепительные языки пламени Мудрости, пышущие из каждой поры их тел; оба божества стоят на возвышении, которое поддерживают рогатые орлы; одна их нога согнута в колене, другая напряжённо выпрямлена. Не бойся их, не ужасайся. Знай, что это — твой бог-хранитель. Не страшись, ибо в действительности это — Бхагаван Вайрочана, Отец-Мать. Одновременно с осознанием придёт Освобождение: узнав в нём своего бога-хранителя, слившись с ним воедино, ты станешь Буддой в Самбхога-Кайе».

В христианстве ничего подобного мы не найдём. Характер видений меняется в зависимости от той культурной среды, в которой они рождаются. Христианам является Богородица, буддистам боддхисатвы, шаманам духи, философам мир идей. Созерцаемые картины могут быть и совершенно уникальны. Даниил Андреев в «Розе мира» подробнейше описывает параллельные миры, связанные с нашей планетой, и выражает уверенность, что когда-нибудь их будут изучать в школах на уроках географии. Так как его прозрения не получили дальнейшего подтверждения, то этой уверенности, видимо, не суждено оправдаться. Из неиссякаемого разнообразия представлений мистиков напрашивается вывод: каждый видит то, что ему знакомо, о чем думает, во что верит. Постоянная концентрация на какой-либо идее может вызывать соответствующие зрительные образы, причем не только в состоянии транса, но даже и наяву. Такими видениями объясняется значительная часть встреч с инопланетянами, НЛО, снежным человеком, лох-несским чудовищем и т.п.

Из всего сказанного можно сделать заключение, что мистический опыт показывает нам не объективную реальность, а субъективную. Он характеризует не столько внешний мир, сколько самого наблюдателя, духовные очи обращены вовнутрь. Слова Гераклита, заметившего, что во сне каждый из нас уединяется в своем собственном мире, могут быть распространены на все виды мистических переживаний. Психоаналитики, которым часто приходится иметь дело с фантазиями, снами и другими проявлениями бессознательного, хорошо знакомы с механизмом возникновения подобных видений. Для мистика его переживания имеют абсолютную достоверность и зачастую определяют его отношение к жизни, но непредвзятый взгляд необходимо будет критическим.

Подобного же взгляда придерживаются и некоторые из весьма продвинутых мистиков, как , например, французский священник и миссионер 17 века Жан-Жак Олье: «Откровения, — пишет он, — суть заблуждения веры; суть отвлечение, вредящее простоте в нашем отношении к Богу и мешающее душе, ибо заставляют ее уклониться с прямого пути к Богу и занимают ум иными, нежели Бог, вещами. Особые просветления, слышания, пророчества и прочее суть приметы слабости в душе, не умеющей противостоять искушениям или тревоге о будущем и Божьей о нем воле. Пророчества тоже суть приметы тварного любопытства у создания, к которому Бог снисходит и которому, словно отец докучному ребенку, дает горстку леденцов, чтобы утолить его голод».

Олье был сторонником того направления в католическом мистицизме, которое, видимо, близко православному исихазму. Видения исихастов лишены чувственного разнообразия, они стремятся к непосредственному богосозерцанию. Это может показаться странным, ведь Бога видеть нельзя, и это действительно странно. Что же исихасты считают узрением Бога и каким образом они его достигают? Метод исихастов очень похож на то, что делают китайские даосы, индийские йоги, буддийские отшельники и исламские суфии. Прежде всего нужно научиться концентрировать внимание путем «умной» молитвы, применяются также сосредоточение на отдельных участках тела и специфические позы. Потом осваиваются дыхательные упражнения, контроль и задержка дыхания. Эти упражнения приводят к возникновению ощущений тепла и света, которые исихасты истолковывают как явление нетварной Божественной энергии. Той самой, которую Моисей видел в неопалимой купине, и которая ослепила апостолов на горе Фавор во время Преображения Иисуса. Хотя наблюдаемые ими феномены вполне могут быть истолкованы как результат налагаемых психофизиологических ограничений. Известно, что, сенсорная недостаточность (отсутствие внешних раздражителей) и гипоксия (недостаток кислорода) стимулируют галлюцинаторные образы. Аналогичные световые феномены наблюдают перечисленные нами выше йоги, суфии и остальные. И нет ничего удивительного в том, что сходные психотехники приводят к аналогичным результатам.

<- Глава 3 Глава 5 ->

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями.

Оставить комментарий

6 + 2 =