2016 Тюмень Тобольск, Ялуторовск

 

Тюмень                    Тобольск                        Абалак                              Ялуторовск                       

 

Приложение. Преступление композитора Алябьева

 

Алябьев Александр Александрович, 1787–1851.

Судьба этого известнейшего в свое время композитора интересна и необычна тем трагическим переломом, который произошел во второй половине его жизни. Представитель старинного дворянского рода, четвертый ребенок в семье тобольского губернатора. При его отце в Тобольске были открыты первые в Сибири театр и типография, стали издаваться журналы. Он разрешил Радищеву, следующему в ссылку, задержаться в Тобольске, и Радищев прожил в городе 7 месяцев, а губернатор получил выговор от начальства за эту задержку. Когда Саше было 9 лет, семья покинула Тобольск в связи с назначением отца губернатором Кавказской губернии, а еще через два года отец ушел на повышение в Петербург, где стал президентом берг-коллегии, то есть министром горного дела. По горному ведомству с 14 лет начал свою службу и будущий композитор.

После начала войны с Наполеоном, Александр, несмотря на слабое зрение, добивается назначения в кавалерию, и вскоре он оказался в партизанском отряде Дениса Давыдова, с которым крепко сдружился. Войну окончил в Париже, и после нее к штатской жизни вернуться не спешил. Атмосфера офицерской среды, гусарской вольницы, пришлась по душе Алябьеву. Он знаком со многими декабристами, Бестужев был его близким другом. В 1822 году Алябьев месяц просидел на гауптвахте в Петропавловской крепости за появление в петербуржском театре не в мундире, а во фраке – была такая форма протестного поведения. Другой раз в Москве они с Грибоедовым шумно вели себя в театре, чем вызвали неудовольствие полицмейстера Ровинского. В антракте в сопровождении квартального он подошел и обратился к Грибоедову:

— Как Ваша фамилия?
— А вам на что?
— Мне нужно это знать.
— Я Грибоедов.
— Кузьмин, запиши, — сказал полицмейстер квартальному.
Тогда Грибоедов обратился к полицмейстеру:
— Ну, а ваша как фамилия?
— Это что за вопрос?
— Я хочу знать, кто вы такой.
— Я полицмейстер Ровинский.
— Алябьев, запиши, — сказал Грибоедов своему приятелю (они были на ты).

Наконец в 1823 году Алябьев вышел в отставку в чине подполковника с правом пожизненного ношения мундира и полным пенсионом.

В феврале 1825 года произошел тот трагический случай, который навсегда изменил судьбу композитора. В Москву приехал воронежский знакомый Алябьева помещик Времёв, полковник в отставке, для получения ссуды  в 40 тысяч рублей под залог 200 душ крестьян. Алябьев был у него в гостях и пригласил с ответным визитом к себе Времёва и его спутника Калугина, как позже выяснится на суде, весьма темную личность. Так неумолимый рок занес над ним, да и не только над ним, свой меч.

На вечеринке, на которой выпито было не мало, присутствовали еще трое друзей Алябьева. Один из них, Глебов, сел играть с Времёвым в карты. Проигрывая, Времёв не хотел прекращать игру, надеясь отыграться. Когда проигрыш достиг 40 тысяч, он пошел ва-банк, и опять проиграл. Тогда он вскочил, стер записи и обвинил Глебова в нечистой игре. Алябьев вспылил и дал Времёву пару пощечин, и грозился вызвать его на дуэль. Сцена была некрасивая, но постепенно все улеглось, и Алябьев даже просил Времёва и Калугина остаться у него ночевать. Они не остались, а на следующий день отправились обратно в Воронеж. Выехав из города, Времёв вспомнил, что не закончил оформление ссуды, и еще на два дня задержался в подмосковной деревне, сначала отправив в Москву своего спутника, а потом съездив туда сам. На третий день рано утром он вышел в сопровождении слуги на двор до ветру, и тут его хватил апоплексический удар. Именно это и показало проведенное вскрытие. Времёв уже давно чувствовал себя нехорошо, но к врачам не обращался, занимаясь самолечением.

А через неделю Алябьева и всех, кто был у него в гостях, арестовали по доносу Калугина, предъявив обвинение в убийстве и организации шулерской шайки. Следствие вёл тот самый полицмейстер Ровинский. Он и прокурор задались целью во чтобы-то ни стало доказать обвинение. Спустя 11 дней после смерти было проведено повторное вскрытие и составлено абсурдное заключение о смерти в результате принудительного разрыва селезенки. Следствие и подготовка к суду велись с многочисленными нарушениями и закончились в июне 1825 года. В московском Надворном суде дело попало к Ивану Пущину, другу Пушкина (в январе этого года он возвратился из Михайловского). Пущин начисто опровергнул обвинения в убийстве, но настаивал на наказании за драку и азартную игру. Если бы не дело Алябьева, мы бы и не знали, что азартные игры были запрещены еще Петром I. Алябьев и его друзья, наверное, были единственные, кто был осужден за карточную игру, да еще так сурово. Правда, в первой инстанции судебная комиссия в октябре 1825 года оправдала подсудимых.

Но процесс в уголовной палате московского суда пришелся как раз на восстание декабристов. Наступали мрачные времена. По делу декабристов был приговорен к смертной казни, замененной пожизненной каторгой, Иван Пущин (в Ялуторовске он жил уже после 20 лет каторги в Читинском остроге), 5 месяцев просидел под арестом Александр Грибоедов.

23 декабря был вынесен обвинительный приговор. И еще 2 года ушло на рассмотрение дела в Сенате и Государственном совете. Домашний арест быстро сменился на заключение в одиночной камере, а все хлопоты о смягчении режима оказались безрезультатны. К счастью, Алябьеву все же разрешили поставить в камеру фортепиано, и музыка спасала его в эти трудные годы. Именно в заключении был написан знаменитый «Соловей». Но длительное заключение в темной сырой камере все же подорвало его здоровье.

Наконец, 1 декабря 1827 года было оглашено решение Госсовета, утвержденное императором: «Подполковника Алябьева, майора Глебова, титулярного советника Шатилова и губернского секретаря Калугина, лишив знаков отличия, чинов и дворянства, как людей, вредных для общества, сослать на жительство …». Доносчик Калугин, как видим, тоже поплатился за свой донос. Столь суровое наказание не может не вызвать удивления. Легендарный, не побоюсь этого слова, Федор Толстой-Американец (1780-1846), бывший, кстати, шафером на свадьбе Алябьева в 1840 году, за свою жизнь на дуэлях убил 11 человек, но не понес за это сколь-нибудь серьезного наказания. Картежник он был заядлый, и, как он сам признавался, нечистый на руку, но судить его за это никто и не думал. Ознакомившись, сколь можно, с материалами дела, такую суровость можно объяснить только близостью Алябьева к декабристским кругам, его политической неблагонадежностью.

В ссылку Алябьев был отправлен в Тобольск, на свою родину. Через 3 года он выхлопотал разрешение по состоянию здоровья переехать на Кавказ, потом жил в Оренбурге, в Московской губернии. Лишь в 1843 году он получил разрешение жить в Москве под надзором полиции, но преследования продолжались до конца жизни, которой оставалось 8 лет.

Наследие Алябьева велико, он писал во всех жанрах — симфоническую, церковную, военную музыку, делал обработки народных мелодий, особенно популярны были его комические оперы. Но в памяти народной он остался автором «Соловья», да еще на слуху романс «Нищая» на стихи Беранже («Подайте ж милостыню ей»).

<- Ялуторовск Наши путешествия ->

 

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями.

Оставить комментарий

34 − = 28