Слишком человеческое

<- Преисподняя Воскресение ->

Рождество

 

Два родословия Иисуса.

Изучение обстоятельств рождения Христа начнём с исследования его родословных, приведенных у Матфея и Луки соответственно в первой и третьей главах их евангелий. И тот, и другой приводят генеалогию по мужской линии, хотя, конечно, не менее интересно было бы узнать предков Иисуса со стороны Марии, с которой он был в кровном родстве. Свой выбор Матфей и Лука никак не объясняют, но это их право. Родословие Матфея восходит от Иосифа к Аврааму, Лука идёт еще дальше и прослеживает родословие Иисуса до Адама. Различие конечных точек не случайно. Матфей самый проиудейски настроенный автор из всех евангелистов, он постоянно подчеркивает необходимость исполнения закона и важность ветхозаветных пророчеств. И для него вполне достаточно было установить родство Иисуса с Авраамом, отцом всех иудеев. Лука считал, что Иисус – Спаситель не только иудеев, но и язычников (это хорошо видно во втором труде Луки «Деяния апостолов», где язычники приведены в церковь), и он делает акцент на родстве Иисуса со всеми людьми через Адама.

Далее предоставим слово Эрману Барту и процитируем его труд «Иисус – прерванное слово».

«Основную трудность представляет то, что эти два родословия различны по сути. Проще всего выявить это различие с помощью простого вопроса: кто отец Иосифа, дед по отцовской линии и прадед в каждом родословии? У Матфея Иосифу предшествует Иаков, тому — Матфан, Матфану — Елеазар, Елеазару — Елиуд, и так далее. У Луки родословие восходит от Иосифа к Илие, к Матфату, Левию и Мелхию. Родословия приобретают сходство только после царя Давида, но на отрезке от Давида до Иосифа они не согласуются друг с другом.

Как разрешить это затруднение? Типичное объяснение выглядит так: следует считать, что у Матфея приведено родословие Иосифа, так как Матфей чаще упоминает о нем в повествовании о рождении Иисуса, а у Луки — родословие Марии, так как ей уделяется особое внимание в его повествовании о рождении Иисуса. Это заманчивое решение имеет, однако, роковой изъян. Лука недвусмысленно указывает, что перед нами род Иосифа, а не Марии (Лк 3:23, также Мф 1:16) .

И это еще не все проблемы. В некоторых отношениях родословие у Матфея более примечательно потому, что он подчеркивает нумерологическое значение перечня предшественников Иисуса. Авраама отделяет от Давида, величайшего из царей Израиля, четырнадцать поколений; Давида от сокрушения Иудеи вавилонянами, самого страшного бедствия Израиля, — четырнадцать поколений, а переселение в Вавилон от рождения Иисуса — еще четырнадцать поколений. Три раза по четырнадцать, словно так задумал сам Бог. По мнению Матфея, так и было. После смены четырнадцати поколений следовало значительное и масштабное событие. Это должно было означать, что Иисус, представитель четырнадцатого поколения, тоже имеет колоссальное значение для Бога.

Но дело в том, что стройной схемы «трижды по четырнадцать» не получается. Если внимательно прочитать и подсчитать все имена, окажется, что в третью группу входит не четырнадцать, а тринадцать поколений. Более того, очень легко сравнить родословие из Евангелия от Матфея с его источником, Еврейской Библией, откуда и были взяты имена родословия. При этом выясняется, что Матфей пропустил несколько имен в группе поколений от Давида до переселения в Вавилон. В Мф 1:8 он пишет, что Иорам родил Озию. Но из 1 Пар 3:10-12 нам известно, что Иорам не отец Озии, а его прапрадед . Иными словами, Матфей исключил из родословия три поколения. Зачем? Ответ очевиден. Если бы он включил в него все  поколения, то не смог бы утверждать, что через каждые четырнадцать происходит какое-либо значительное событие.

Матфей хотел, чтобы родословие сына Давидова, Мессии, Иисуса составили три группы по четырнадцать поколений в каждой. К сожалению, для этой цели ему понадобилось исключить несколько имен. Можно также отметить, что если Матфей не ошибся при составлении схемы «три раза по четырнадцать», тогда в родословии между Авраамом и Иисусом должно значиться 42 имени. А в родословии у Луки 57 имен. Это разные родословия.

Какова же причина подобных расхождений? Каждый автор при составлении родословий преследовал свою цель или, скорее, несколько целей: показать связь Иисуса с отцом иудеев Авраамом (она особенно заметна у Матфея), с великим царем иудейским Давидом (Матфей) и с родом человеческим в целом (Лука). Вероятно, эти авторы унаследовали, а может, и составили различные родословия. Ни один из них, само собой, не подозревал, что его повествование войдет в Новый Завет и что приверженцы историко-критического метода, живущие две тысячи лет спустя, будут придирчиво изучать и сравнивать его с другими текстами. И конечно, авторы не советовались друг с другом, чтобы выверить факты. Каждый писал в меру своих возможностей, и в результате их повествования получились разными».

 

Две разных рождественских истории.

Те же авторы, Матфей и Лука, рассказывают нам и о рождении Иисуса. Давайте внимательно прочитаем их повествования, задавшись вопросом, в каком городе жили Иосиф с Марией до рождения Иисуса? На первый взгляд, вопрос кажется излишним. Хорошо известно, что они проживали в Назарете, о чем прямо говорит Лука, который излагает рождественскую историю следующим образом.

Римский император Август (63 г. до н.э. – 14 г. н.э.) объявил очередную всеобщую перепись в империи. Это была первая перепись при римском правителе Сирии Квиринии во дни иудейского царя Ирода (73 г. до н.э. – 4 г. до н.э.). Для проведения переписи каждый должен был вернуться в свой город. Иосиф из Назарета вместе с Марией, с которой был обручен, отправился в Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова (царь Давид родился в Вифлееме). Там Мария родила Иисуса, спеленала и положила в ясли, «потому что не было им места в гостинице». Ангел и многочисленное воинство небесное возвестили пастухам в поле, что в городе Давидовом родился Спаситель, и они пришли поклониться младенцу. По прошествии восьми дней Иисус был обрезан. В положенный срок (на сороковой день после рождения) Святое семейство пришло в иерусалимский храм, чтобы представить младенца пред Господа и принести предписанные законом жертвы. Праведный и благочестивый муж Симеон и престарелая пророчица Анна признали Иисуса Мессией. После этого Иосиф и Мария вернулись в город свой Назарет, где и вырос Иисус.

Повествование Матфея совпадает с повествованием Луки в двух принципиальных моментах: Мария была девственна и Иисус родился в Вифлееме. Во всем остальном тексты евангелистов разительно отличаются друг от друга и не совпадают ни в одной детали (за исключением того, что действие происходит во дни царя Ирода). Рассказ Матфея выглядит так.

По обручении Иосифа и Марии оказалось, что Мария беременна. Иосиф захотел расстаться с ней, но узнал во сне, что Мария зачала от Духа Святого. Тогда они поженились, и родился Иисус. Звезду родившегося царя иудейского на востоке увидели волхвы и пришли в Иерусалим поклониться ему. У царя Ирода они узнали, что мессия должен родиться в Вифлееме. Путеводная звезда привела волхвов к нужному месту, они принесли младенцу дары и скрытно от Ирода возвратились на родину. Встревоженный Ирод оправил солдат в Вифлеем с приказом убить всех младенцев возрастом до двух лет по времени, которое выведал от волхвов. Но ангел во сне предупредил Иосифа, и Святое семейство скрылось от преследований в Египте. По смерти Ирода Иосиф хочет вернуться на родину, но все же опасается нового царя, сына Ирода Архелая. Получив во сне откровение, Иосиф отправляется в пределы галилейские и поселяется в городе Назарете.

Хоть Матфей и не говорит этого прямо, но по всему содержанию его рассказа выходит, что Иосиф с семьёй жил в Вифлееме. В этом городе родился Иисус, через какое-то время в Вифлееме находят его волхвы, и сюда же Иосиф намеревается вернуться по возвращении из Египта. Переселение в Назарет совершенно очевидно вынужденное.

Итак, мы имеем два сильно отличающихся рассказа об обстоятельствах рождения Иисуса. Дело в том, что евангелистам необходимо было разрешить важное противоречие. Иисус вырос в Назарете, в полуязыческой Галилее, в то время как по пророчеству пророка Михея (Мих 5:2) Мессия должен произойти из Вифлеема. В своих объяснениях Матфей и Лука опираются на две различные традиции, сложившиеся в раннем христианстве. Матфей полагает, что родители Иисуса изначально жили в Вифлееме, а после его рождения переселились в Назарет. Лука высказывает другую точку зрения – они жили в Назарете, но обстоятельства забросили их на непродолжительное время в Вифлеем. Версия каждого из них по отдельности понятна и логична, но их объединение рождает массу вопросов. Если Иосиф с Марией жили в Назарете, что было всем известно и что подтверждает Лука, то почему Матфей не считает нужным пояснить их появление в Вифлееме? Почему Лука сообщает о пастухах, но умалчивает о более значительных волхвах? И отрицает факт бегства в Египет? Почему Матфей говорит, что Иосиф «поселился» в Назарете, если более уместно сказать «вернулся»?

 

Необъяснимые странности.

Чтобы ответить на эти вопросы, рассмотрим евангельские повествования с точки зрения исторической достоверности, оценив, насколько возможно, те факты, о которых они сообщают. Начнем с Луки, написавшего также «Деяния апостолов» и имеющего в церкви репутацию надежного историка. Его изложение событий содержит известный анахронизм, впрочем, не особо важный. С одной стороны, он говорит, что Иисус родился во дни царя Ирода, с другой – весь сюжет строится вокруг переписи, проведенной при сирийском правителе Квиринии. Но Квириний стал наместником Сирии только в 6 году н.э., после лишения царской власти сына Ирода Архелая, через десять лет после смерти Ирода. Это известно из Иосифа Флавия, иудейского историка первого века нашей эры, его младшего современника римского историка Тацита и нескольких древних надписей. Вот как об этом говорит Флавий: «Область, некогда подчиненная Архелаю, была включена в состав Сирии. Император же послал туда бывшего консула, Квириния, чтобы сделать перепись в Сирии и продать дом Архелая».

Защитники евангелиста Луки с помощью хитроумных рассуждений разрешают данный анахронизм. Суть их аргументов сводится к тому, что римляне могли провести первую перепись в Иудее еще в последние годы правления царя Ирода, а Квириний в это время также мог быть наместником в Сирии. Несмотря на определённую натянутость этих объяснений, в целом их можно принять. Но совершенно невозможно объяснить то, что Лука передает о порядке проведения переписи.

Все примерно представляют, как проводятся переписи. Переписчики ходят по домам и получают от хозяев нужные им сведения. Чтобы труд переписчиков был максимально эффективен, переписи проводят в периоды наименьшей подвижности населения, например, в России это обычно февраль. Если бы вдруг вышло распоряжение для проведения переписи всем собраться в местах, где тысячу лет назад проживали их предки, это было бы не только странно, но и невыполнимо. Но именно это утверждает Лука, ведь Иосиф у него отправляется в город Давида, который жил на тысячу лет ранее.

Могли ли римляне действительно организовать перепись подобным образом, устроив столпотворение по всей стране, так что нельзя было найти место на постоялых дворах и в домах, и люди вынуждены были ютиться в пригонах для скота? Разумеется, нет. Например, известный египетский папирус от 104 года н.э. содержит следующее постановление римских властей: «Пришло время для проведения подомовой переписи, сочтено необходимым принудить всех, кто находится под тем или иным предлогом за пределами своего места проживания, вернуться в свои дома для того, чтобы довести до конца перепись в соответствии с принятым постановлением». Мы видим, что всем странствующим римская власть предписывает вернуться в свои дома для проведения переписи. Согласно Луке, Иосиф проживал в Назарете, следовательно, там он и должен был пройти перепись, и отправляться куда-либо ему не было никакой необходимости.

По сравнению с изложением Луки рассказ Матфея о рождестве Иисуса более впечатляющ и увлекателен, и мастерски соединяет в одном сюжете исполнение сразу нескольких ветхозаветных пророчеств. Но с точки зрения достоверности к нему тоже есть большие вопросы. Если у Луки центральный момент повествования – перепись населения, то у Матфея это посольство волхвов, описанное с трогательной простотой. Когда волхвы в Иерусалиме огорошили всех вопросом, где родившийся царь иудейский, то трудно понять, на что они вообще рассчитывали. Люди мудрые, они должны были понимать, что никто не может называться царем иудейским иначе как по личному решению императора. И что ни Ирод, ни стоящие за ним римские власти не позволят иноземцам (а волхвы явились, скорее всего, с территории враждебного Риму Парфянского царства) сеять смуту в своем государстве. Весь Иерусалим пришел в смятение, — говорит Матфей, и было от чего. В лучшем для послов случае Ирод после этого должен был взять посольство под неусыпный контроль, и уж ни в коем случае он не позволил бы себя обмануть. Внятного ответа на свой вопрос волхвы, разумеется, не получили, и если бы не явилась путеводная звезда, их долгий путь оказался бы напрасным.

Если рассудить, что Богу все возможно, то наивность поведения Ирода и волхвов не покажется чрезмерной. Могли волхвы поклониться Иисусу? Конечно, могли. Но с традиционной точки зрения, по обычным человеческим меркам, посольство выглядело совершенно исключительным, не так часто царские дары приносят новорожденному младенцу из бедной семьи. И такое исключительное событие должно было остаться в исторической памяти, раз уж о нем узнала вся страна. Тем более, что с ним оказалось связано еще одно исключительное событие – массовое убийство детей в Вифлееме. Однако никто, ни один писатель, не подтверждает истинность евангельского рассказа. Царь Ирод Великий был очень заметной фигурой своего времени, и мы обладаем подробным его жизнеописанием, сделанным Иосифом Флавием. Иосиф, происходящий из царского рода Хасмонеев, нелицеприятен по отношению к чужеземцу Ироду, подробно описывает жестокости последних лет его царствования, но не упоминает об избиении младенцев. Хотя такое событие безусловно заслуживает того, чтобы остаться в исторической памяти.

Евангелия – самостоятельные произведения.

Итак, насколько можно судить, историческая достоверность – это совсем не то, к чему стремились авторы евангелий. В первую очередь, они решали свои миссионерские задачи, стремились донести истины новой веры до своих читателей. Их больше интересовал богословский смысл описываемых событий, и свои повествования евангелисты встраивали в принятую ими теологическую доктрину. Авторы евангелий не просто описывали для потомков все слова и поступки Иисуса, они рассказывали историю его изречений и деяний, рассматривая их сквозь призму своих богословских представлений, чем и объясняются их различия.

Вспомним, что канонические евангелия являются только очень малой частью всех написанных за сто лет после смерти Иисуса Христа его жизнеописаний. Ко 2 веку сложилось большое количество самых разнообразных версий о смысле его жизни и миссии, и никто бы не взялся предсказать, какие из них в итоге станут преобладающими. Такие важные центры христианства, как Александрия и Эдесса, были под полным влиянием еретиков-гностиков. Многие церкви в Малой Азии также придерживались различных ересей. В Риме, который всегда был опорой ортодоксии, гностик Валентин едва не был избран епископом. Все дошедшие до нас списки евангелий 2 и 3 веков являются сплошь гностическими. Из чего можно сделать вывод, что в этот период гностицизм преобладал в церкви. Ситуация начала меняться в конце 2 века, когда Ориген Александрийский создал новый вариант синтеза христианской традиции и греческой философии. Он адаптировал к христианству недавно появившееся неоплатоническое учение о трёх ипостасях Божества, и именно эта версия христианства оказалась наиболее жизнеспособной.

Бесчисленные ереси напоминают нам о том, сколь много значений могло быть придано словам и поступкам Христа. Разное их понимание мы находим и в канонических евангелиях. Евангелие от Иоанна настолько явно отличается от остальных, что доказывать его особенность нет необходимости. Скажем только, что его любили и использовали для подтверждения своих построений гностики, чьё учение совершенно не похоже на ортодоксальное христианство. Но и в синоптических евангелиях (то есть евангелиях Матфея, Марка и Луки) при внимательном чтении обнаруживается немало различий, являющихся отражением разнообразных традиций, сложившихся в христианской среде ко времени их написания, то есть к 60-м – 80-м годам первого века. Кем был Иисус, как он пришёл в этот мир, чему учил, зачем творил чудеса, как относился к избранности иудейского народа, как вел себя и что чувствовал во время казни – новозаветные авторы на эти и другие вопросы дают разные ответы.

Мы лучше поймём евангелия, если будем читать каждое из них как самостоятельное произведение. Евангелисты писали в разное время и в разных местах, адресовались к разным аудиториям. У каждого были свои задачи, представления и предположения, каждый придерживался определенных традиций и источников, и из этого материала выстраивал логически стройное повествование. Объединить их в единое непротиворечивое целое  невозможно, хотя многие поколения богословов и достигли в этом деле выдающихся успехов.

Стремиться к непротиворечивости и не нужно. Жизнь полна противоречий, что находит отражение в любой глубокой религиозной или философской системе. Преодоление и разрешение противоречий есть развитие, эволюция, есть сама жизнь. За длительное время своего формирования и существования религии испытывают самые различные влияния, впитывают разнообразные традиции, зачастую во многом не совпадающие. Поэтому мы спокойно читаем евангелия, не придавая значения имеющимся в них разногласиям, считая, что в главном они едины. Хотя авторы Нового Завета, как мы уже видели и еще увидим, порой весьма существенно расходятся во мнениях. Вспомним их разное понимание искупительного значения крестной смерти Христа, о чём была речь в главе о грехопадении. Или возьмём отношение к властям. Апостол Павел говорит, что нет власти не от Бога, а в Апокалипсисе предвещается царство Антихриста. У Павла противящийся власти противится Божию установлению, (Рим 13:1-2,4), в Апокалипсисе Рим представлен богохульной и безнравственной властью, именуется «великой блудницей» и «матерью блудницам и мерзостям земным».

И наличие разных мнений это хорошо. Плохо, когда появляются претензии на исключительное обладание истиной, когда проявляется нетерпимость к инакомыслию, и теологические споры начинают разрешаться огнём и мечом. Когда закостенелые догмы лишают религию возможности развиваться и становятся тормозом на пути прогресса.

 

О чудесах.

И в заключение еще несколько слов о чудесах, сопровождавших рождение Христа. Они не являются чем-то исключительным, в древности без знамений и чудес не обходилось рождение ни одной знаменитости. Возьмем для примера философа Аполлония Тианского (1-98 гг.), который появился на свет на несколько лет позже Иисуса Христа. Аполлоний прожил долгую жизнь, наполненную чудесами, исцелял больных, воскресил девушку, умершую в день свадьбы, прославился своими прорицаниями. Его неопифагорейская школа рассматривалась его сторонниками в какой-то степени как конкурент христианству. Вот что биограф Аполлония рассказывает о его рождении. «Когда мать еще носила Аполлония во чреве, ей явился египетский бог Протей, чей изменчивый облик воспет Гомером, и, ничуть не испугавшись, она спросила, кого ей предстоит родить. «Меня», — ответил тот. – «Но кто ты?». – «Я — Протей, египетский бог». Стоит ли объяснять знатокам словесности, какова мудрость Протея, как многообразны его обличья, как он неуловим, как славен ведением прошедшего и будущего? Говорят, Аполлоний родился на лугу, близ того места, где теперь стоит посвященный ему храм. Не умолчу и об обстоятельствах его рождения. Незадолго до времени родов его мать увидела во сне, будто гуляет по лугу, срывая цветы. Когда она наяву пришла на этот самый луг, она задремала на траве, и туг нежданно слетелись кормившиеся на лугу лебеди, окружили спящую хороводом, захлопали крыльями, как у них в обычае, и все вместе согласно запели — словно зефир повеял над лугом. Она проснулась, разбуженная пением, и разрешилась от бремени, — ведь преждевременное разрешение от бремени зачастую бывает вызвано внезапным испугом. А местные жители передают, что именно в этот миг молния, уже устремившаяся, как казалось, к земле, вновь вознеслась и исчезла в эфире — этим способом, я полагаю, боги явили и предвестили будущую близость к ним Аполлония и будущее его превосходство надо всем земным и все, чего суждено было ему достигнуть».

Легендарный царь Понта Митридат VI Евпатор (132-63 гг. до н.э.), внук известного нам Антиоха IV Эпифана, во многих отношениях был выдающимся человеком. Могучий и отважный воин, он знал два десятка языков, покровительствовал наукам и искусствам. Митридат Евпатор создал обширное и богатое царство, какое-то время включавшее в себя всю Малую Азию и Грецию, но не выдержавшее столкновения с Римом. Все же он носил титул Великий, и о нём складывались легенды. В год, когда он родился (а также в год воцарения), в течение семидесяти дней была видна комета, которая светила так ярко, что, казалось, будто все небо пылает огнем. По величине она занимала четвертую часть неба, а блеском своим затмевала солнечный свет, между восходом ее и заходом проходило четыре часа. В раннем детстве в колыбель Митридата ударила молния и зажгла его пеленки. Но огонь не причинил младенцу вреда, лишь на лбу его остался шрам.

Понятно, что подобные чудесные истории содержат фольклорный и мифологический элемент, являются продуктом религиозного сознания и вряд ли имеют отношения к реальности.

 

<- Преисподняя Воскресение ->

 

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями.

Оставить комментарий

+ 10 = 16